October 16th, 2016

9 vrata

Историк Евгений Анисимов: "Поставить памятник Ивану Грозному – настоящее кощунство"

Евгений Викторович Анисимов (род. 1947) – доктор исторических наук, профессор, специалист по политической истории России XVII–XVIII веков. Автор первых в России научных биографий императриц Анны Иоанновны и Елизаветы Петровны. С 2012 года преподает в НИУ ВШЭ на факультете истории. Участвует в просветительской деятельности на телевидении. Автор и ведущий программ по истории «Дворцовые тайны» (50 передач, 2000–2003) и «Кабинет истории» (с 2005) на телеканале «Культура». Ниже приведена заметка Евгения Анисимова об открытии памятника Ивану Грозному в Орле, написанная специально для регионального информационного агентства "Свежий ветер".


Евгений Анисимов. Фото: Ксения Колесникова daily.afisha.ru

Инициатива орловских властей привела меня, историка древней России и гражданина современной России, в состояние шока и изумления. Поставить памятник Ивану Грозному – настоящее кощунство, нарушение всех мыслимых этических норм и традиций России. Когда 1850-х годах, при императоре Александре II, обсуждались кандидатуры исторических государственных и общественных деятелей, которых нужно отразить на памятнике «Тысячелетие России» (его предполагали установить в Великом Новгороде), в кругах интеллигенции и в придворной среде развернулись жаркие споры о многих исторических персонажах. И только в одном все были единодушны: персона Ивана Грозного не должна ни в каком виде быть на памятнике, ибо это позор и несчастье России. В ее истории никогда не было такого омерзительного злодея, каким был этот первый царь России. И это было сказано при самодержавии!

Collapse )

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy

с гитарой

А вы продолжайте обсуждать на скольки градусах в самолете вода закипает

На приеме: (мальчик 6 лет, тяжелое невротическое расстройство)
- С кем ты живешь?
- С мамой.
- А папа?
- А мы его выгнали.
- Как это?
- Мы с ним развелись … он нас унижает... он не мужик … испортил нам лучшие годы…

***

На приеме: (подросток 14 лет, тяжелые мигрени, обмороки, противоправное поведение)
- А почему ты не нарисовал папу, ведь вы же одна семья?
- Лучше бы его вообще не было, такого папы…
- Что ты имеешь ввиду?
- Он матери всю жизнь испоганил, вел себя как свинья…сейчас не работает…
- А лично к тебе папа как относится?
- Ну, за двойки не ругает…
- … все?
- И все, …чего от него?... я даже деньги сам зарабатываю себе на развлечения…
- А чем зарабатываешь?
- Корзины плету…
- А кто научил?
- Отец…он меня вообще многому научил, я еще рыбу ловить могу…машину водить могу… по дереву немного… вот к весне лодку смолили, на рыбалку с отцом поедем.
- Как же ты в одной лодке сидишь с человеком, которого бы лучше вообще на свете не было?
- … ну, вообще у нас с ним так-то… отношения интересные … когда мать уезжает, у нас хорошо…это она с ним не ладит, а я то и с мамкой и с отцом могу, когда не вместе...

***

На приеме: (девочка 6 лет, проблемы с общением, не внимательная, ночные кошмары, заикание, грызет ногти …)
- Почему ты нарисовала только маму с братом, а где же папа и ты?
- Ну, мы в другом месте, чтобы у мамы было хорошее настроение…
- А если вы будете все вместе?
- То Collapse )
Луна

Омск как заезженная пластинка

Искал в Яндексе заметку "Омфал - символ Омска, или Омск как Пуп Земли", чтобы дать пруф в диалоге в Твиттере, посвященном омской топонимике в Москве и в других местах мира, и с удивлением наткнулся на картинку, один-в-один воспроизводящую придуманный мной в 2010 году "альтернативный брэнд Омска"!

Сравните сами:





Это, между прочим, дает еще одно весьма содержательное прочтение символизма нашего знака для Города-зеро: "Омск как заезженная пластинка".

Пожалуй, добавлю ее в набор своих юзерпиков :-)

31.07.2014

Леонид Броневой

Все, что в Советском Союзе происходило, даже в самых страшных не описано сказках — это жуткий, абсурдный, затянувшийся на 70 лет фильм ужасов: настолько тяжелый, что мы до сих пор от просмотра его не отошли и ни к какой другой картинке привыкнуть не можем", - говорит актер Леонид Броневой о СССР в интервью, которое было опубликовано в газете “Бульвар Гордона”.

"Вы только внимание обратите: сколько о зверствах в сталинских лагерях известно, о баржах, которые вместе с инакомыслящими затапливали, о расстрелах прямо на рабочих местах, о миллионах сирот — детей врагов народа, а поди ж ты, находятся те, кто Волгоград вновь хотят Сталинградом назвать или на митинги компартии выходят, которую Ельцин лишь потому, что водка помешала, не запретил, и кричат: «Ста-лин! Ста-лин!». Дураки, вы хоть знаете, что кричите? Я страшную вещь скажу: даже Гитлер и то лучше Сталина! Да-да, и хотя Гитлера я ненавижу, уважаю на полграмма больше, потому что он хотя бы своих, немцев, почти не трогал, а этот косил всех подряд: и осетин, и грузин, и русских, и украинцев… Как чувствовал, что спустя десятилетия отыщется такой, как Зюганов, способный многомиллионному народу доказывать, что Сталин дороже и ценнее Пушкина, потому что сделал больше…

Я хотел быть услышанным! О том, как система, которую мы до сих пор воспеваем и восхваляем, травила людей (в лучшем случае — убивала, в худшем — убивать заставляла других), не просто напоминать нужно — необходимо! Чтобы не было к ней возврата, чтобы даже мысли такой ни в одной голове не возникало, что там, в том времени, хорошо было! — ну что хорошего может быть, когда полстраны сидит, а полстраны сажает?

Те, кто сажал, кстати, еще живы — это те, кто сидел, почти вымерли, а я, чье детство испоганено было, чье место рождения — прекраснейший Киев — отравлено и намертво с воспоминаниями о том связано, как разбросали нашу семью по всему Союзу (отец на Колыме лес валил, мать по городам и весям скиталась, я по миру пошел голоштанником), всегда говорил и говорить буду: не смейте, не смейте тосковать по аду — помнить нужно добро, а не зло!

Все наши беды, между прочим, от того, что добра мы не помним. Например, что получили за эту Победу те, кто воевал, кому они в результате нужны? Лет семь или 10 назад по телевизору сюжеты, снятые в России и Германии, показали: лежит старый наш фронтовик, без ног, в каком-то углу закопченном, рядом страшные, уродливые протезы валяются (кто только их сделал?), и потом — Мюнхен, уютный домик, клумбы с цветами, дорожки песочные… По одной из них к своему «мерседесу» старичок бодро шагает — бывший солдат вермахта: в жизни не скажешь, что обеих ног у него нет! Так кто победил, спрашивается, мы или они? Или наш товарищ Сталин и все последующие товарищи и господа, которым абсолютно наплевать на то, что кто-то здоровье на войне потерял, чтобы они разъезжали сейчас в дорогих машинах и часы за сотни тысяч долларов себе выбирали?

Нас, оборванцев, голодных, вшивых, сирых и убогих, в военные годы в республиках Средней Азии приютили. Узбеки, казахи, таджики пускали эвакуированных под крыши своих домов, последней лепешкой с ними делились, а теперь в Москве их детей и внуков за людей не считают, да и в Киеве, я уверен, едва завидев, брезгливо фыркают и этим унизительным словом «гастарбайтеры» обзывают. А почему бы русским — я спрашиваю — с «гастарбайтерами» за помощь эвакуированным не рассчитаться, компенсацию не выплатить — из нефтяных денег? Неужели они на нас тогда не потратились, или кто-то считает, что подметать улицы и штукатурить стены — единственное, на что «гастарбайтеры» эти годятся? Если так, то мы, победители, ничуть не лучше нацистов, деливших нации на высшие и низшие, — достойные дети отца народов, как ни крути.

Раздавать советы, как жить, права я не имею — в конце концов, и сам этого не знаю. Любой и каждый может упрекнуть меня в том, что получал в СССР премии, награды и звания, что отец мой одним из самых жестоких следователей киевского ОГПУ был, садистски людей допрашивал, деньги и показания выбивал… Ни пройденный путь, ни свою биографию я изменить не могу, но убежден, что в прошлое воз­вращаться нельзя, и ни один орден, ни одно в мире благо одной-единственной слезинки обиженного тобой человека не стоит".