April 21st, 2013

2011

(no subject)

Artgude
28 февраля 2013

Никто не знает про секс

Критик АННА МАТВЕЕВА о специфической питерской сексуальности, уточках, митьках, «сестренках», роковых женщинах, некрореалистах, неоакадемистах и градусе либидо местной арт-среды. 18+

Секс
2011

Конец эпохи альфа-самцов

Оригинал взят у ibigdan в Конец эпохи альфа-самцов


…Обращающиеся к психологам девушки и женщины часто сетуют: «В наше время в России совершенно перевелись нормальные мужчины и потому познакомиться с более или менее подходящим человеком практически невозможно… Что делать, просто не представляю! Как найти себе друга или мужа? Где их искать? Дайте правильный совет…».


Попробуем разобраться с этим вопросом.


Начнем с того, что сразу признаем правоту российских женщин.


Общая ситуация в современной нам России такова, что в обществе действительно испытывается катастрофическая нехватка мужчин той самой категории, которая является для девушек и женщин наиболее любовно–привлекательной.


Что понимается под определением «мужчина наиболее любовно–привлекательной категории»? Согласно произведенным мною опросам – это мужчины в возрасте 23–45 лет, имеющие высшее образование (как минимум, хорошее среднее профессиональное), стремящиеся самостоятельно сделать карьеру или уже создавшие более или менее прочный финансовый «задел», не имеющие вредных привычек (они могут курить и выпивать, но не должны быть запойными алкоголиками или наркоманами), обладающие хотя бы относительно хорошим физическим здоровьем, не судимые, не женатые (или разведенные).


Теперь давайте по порядку.


Collapse )


2011

У террористов нет национальности?

Оригинал взят у diak_kuraev в У террористов нет национальности?
Выношу в отдельную ветку: Равиль Тугушев написал мне: >>>>>Оказались (вот сюрприз-то!) мусульманами и дагестанцами. <<< - "Товарищ" Кураев, братья Царнаевы "оказались" ТЕРРОРИСТАМИ.


Отвечаю:

Я не"товарищ", а обычный гуманитарный ученый. У нас в науке принято учитывать тысячи даже неосознаваемых нитей, которыми конкретный человек связан со своим окружением, своим прошлым и с теми идентичностями, которые он в себе осознает и которые через него являют себя и действуют.

Телеинъекции на тему «у терроризма нет национальности и религии», каждый раз с предсказумой очевидностью вспыхивающие после очередного теракта, просто глупы. Не инопланетяне же в конце концов взрывают наши самолеты и школы! С этим «политкорректным» тезисом можно было бы согласиться, если бы верующие мировых религий по очереди устраивали теракты. То буддисты захватят школу и расстреляют в ней детей… То даосы взорвут самолет… То христиане подорвут кинотеатр… Вот в этом случае можно было бы ограничиться повторением банальности о том, что у каждого народа есть право иметь своих подлецов… Но ведь все очевидно не так.

Может быть, терроризм – это следствие искаженного понимания Корана. Но ведь – именно Корана, а не книги о Винни-Пухе. И у истоков этого искажения стоят ученейшие исламские мужи (улемы), а не безграмотные арабские скинхеды. Исламский мир роднят с миром террора не плохие ученики, а отменные и популярные учителя! И если власти Саудовской Аравии только в мае 2003 года были вынуждены отстранить от должностей 1710 человек из духовенства – значит, проблема не в одиночках. При таких масштабах террористическая проповедь – это болезнь уже всего исламского сообщества. И отчего-то если в России, Казахстане или Узбекистане обнаруживают центры подготовки террористов - то эти центры чаще оказываются связанными с мечетями и медресе (мусульманскими семинариями), чем с клубами служебного собаководства.

У террористов нет религии? Но они несомненно и крепко верят в продолжение жизни после взрыва собственного тела. Они прославляют вполне определенного Бога (и это отнюдь не имя великого Вицли-Пуцли). А названия их организаций говорят о готовности воевать за ислам, а не за футбол.

Их можно считать плохими мусульманами. Но это именно мусульмане. Насколько я помню, чтобы стать мусульманином, достаточно произнести формулу «Нет Бога кроме Аллаха и Магомет пророк Его». Неужели эту формулу отрицали террористы в Беслане или Бостоне? Неужели Коран они не считали откровением Всевышнего?

Знаете, когда в западном мире несколько лет назад начался церковно-сексуальный скандал, то католикам и в голову не приходило говорить, будто у них в семинариях преподают гомосексуалисты, «у которых нет национальности и религии», а не католики. Католическая церковь оказалась достаточно честна и мужественна, чтобы в этих грешниках признать своих людей, а, значит, в их грехе увидеть и свою вину. Увидеть – чтобы преодолеть.

Так что Царнаевы - это ваше, мусульманско-чеченское, говно. А пьяный монах на спорткаре, подаренном сановным любовником - наше, русско-православное. Свое надо признавать своим, а не кричать о своей тефлоновости. Иначе от дерьма не избавиться.

2011

Отеческие гробы

Оригинал взят у auvasilev в Отеческие гробы
Часть первая.

Коньяк на завтрак

Есть такой беспроигрышный аргумент великих патриотов. Как только им что-то не нравится в собеседнике, а спорить лень, так они сразу лупят убийственной и безотказной фразой: «За что же вы так ненавидите и презираете Россию?»

И собеседник, какой бы он ни был стойкий и кажущийся самому себе умным, всё равно принимается крутиться как уж на сковородке. Начинает скашивать глаза, растерянно пытаться изобразить презрительную ухмылочку, верещать, что мол, так нечестно, это некорректный вопрос, типа, «почему вы пьете коньяк по утрам», и тому подобное, короче, в любом случае пытается любым образом, но доказать или хотя бы намекнуть, что ничего подобного, очень даже я Россию люблю и уважаю.

А мне вот хотелось бы ответить честно и не увиливая. Именно на вопрос «за что» и именно по поводу чувств.

Я родился в государстве, которое называлось СССР. Не выбирал, не заказывал, не прикладывал к этому никаких усилий и не имел альтернативы. Потому ни гордости, ни вины за этот факт никогда не испытывал и не испытываю. Но и изначальных обязательств на себя никаких по отношению к этому государству не брал.

Если ещё не забывать, что ни мои родители, ни я сам даже в совершеннолетнем уже возрасте не имели никакой возможности поездить, посмотреть и выбрать себе государство по душе, уму, совести и сердцу, то совершенно непонятно, с какой это стати у меня могла появиться обязанность любить и уважать это государство. То есть ещё раз, любовь и уважения сами по себе могли и появиться. Но обязательности этого появления не было. Потому могли и не появиться.

Так, собственно, и получилось. Не появились. Государство это было для меня абсолютно чужим и очень во многом откровенно враждебным. Мне была глубоко отвратительна его идеология, структура, институты управления, цели и ещё много другого, а, по сути, практически всё, что относится к устройству и функционированию этого самого государства.

Была ещё другая страна моего рождения. Пространство русского языка. И основанной на нем, связанной с ним, являющейся одновременно и его составляющей, и включающей в себя его как составляющую, русской культуры. Но это уж, действительно, была данность никак от меня не зависящая и начиная с какого-то момента даже чисто теоретически не подвластная изменению или выбору. И я не видел тут никакой связи с государство, в котором родился и жил. Александр Сергеевич никак мне не объяснял Владимира Ильича, Михаил Юрьевич совсем не оправдывал Иосифа Виссарионовича, а Лев Николаевич с Федором Михайловичем даже совместными усилиями не примиряли с Никитой Сергеевичем и Леонидом Ильичем.

Очень не люблю спекулятивной подмены и переноса понятий, типа «отечество» и «родина-мать», отождествление страны и государства с биологическими родителями, на мой взгляд, не только искусственно, надуманно и притянуто за уши, но и чаще всего в основе своей имеет корыстно-подловатый оттенок. Однако, если брать чисто условно и как схему, то даже по отношению к ней у меня нет никаких внутренних противоречий. Я отнюдь не считаю, что и кровные родители заслуживают почитания, уважения, послушания и прочего подобного только лишь по самому факту своего чисто технического родительства. Это всё вещи такие, не односторонние и не единожды неизменно свыше дарованные.

Но, в любом случае, Советский Союз не был мне ни отцом, ни матерью, и никаких сыновних, да, что там, просто никаких родственных чувств я к нему не испытывал. А относился к этому постороннему и довольно враждебному дяде максимально отстраненно и мечту имел единственную по данному поводу – что бы мы как можно меньше пересекались и что бы он обо мне как можно реже вспоминал.

Ещё у Советского Союза был гимн. Великолепно, на мой взгляд, выражающий сущность этого государства. Там каждое слово являлось наглой и откровенной, беззастенчивой ложью. Я в юности совсем не был диссидентом, протестантом или демонстрантом в классическом смысле этих понятий, потому сейчас уже не могу отвечать, как поступил бы в безвыходной ситуации. Но сделал все, чтобы таковой не возникло, и умудрился так никогда и не встать при звуках этого гимна.

А потом появилось новое государство, которое называется «Россия». Прежде всего, следует сказать, что в его появлении есть доля и моего личного участия. Конечно, доля микроскопическая, я не большой политик, крупный предприниматель, впрочем, тогда таковых особо и не было, или известный идеолог демократического движения, а самый рядовой обыватель, так что, делал всего лишь, что мог в меру своих скромных возможностей. Но делал всё, что мог. И потом так же делал всё, что мог, чтобы это государство оказалось устроено в соответствии с моими понятиями о разумности и справедливости.

Возникла ли у меня в связи с этим любовь к нему? Не знаю. А знал бы, вам не сказал, любовь, это, видите ли, чувство интимное и слишком личное, я подобное ни с кем посторонним обсуждать не приучен. Гордости точно не возникло, это вообще не моё, а вот на то, что когда-нибудь появится уважение, шанс, видимо уже имелся. Но что точно появилось, так это ощущение сопричастности и связанной с ним ответственности. Несмотря на всё доходящее до безумия уродство тех способов, которыми новая Россия двигалась по своему пути, я воспринимал это само по себе движением в правильном направлении, и потому среди прочего у меня появилось ещё одно, ранее неведомое – надежда.

И у этой России тоже был гимн. Совсем без слов, и музыка Глинки мне никогда особо не нравилась. Но к концу десятилетия я несколько раз поймал себя на том, что автоматически встаю под звуки «Патриотической песни» без малейшего внутреннего напряжения. Нет, нет, и без намека на восторг, национально-государственную гордость или что-то ещё подобное и высокое. Но просто без всякого стыда и воспринимая это вполне естественно.

Но дальше произошло то, что произошло, причины чего выходят за рамки данного разговора, а результат для меня предельно нагляден. Власть в стране, которую я уже потихоньку начал наедине с самим собой, забывшись, изредка называть своей, получили люди мне глубоко не только чуждые, но и прямо враждебные. Но дело даже не в этом, а в том, что они власть эту узурпировали на тринадцать лет и далее сделали пожизненной. Для себя или для меня, большого значения не имеет, в соревновании «кто раньше сдохнет» мои перспективы уж точно не сильно велики. А большинство народа моей страны восприняло эту узурпацию с восторгом и продолжает голосовать за вождя в искренней убежденности, что бессменное правление одного человека есть явление естественное и неизбежное.

И государство не менее, хотя, возможно даже и не более безумным и уродливым способом, чем в девяностые, но двинулось в совершенно противоположном направлении. Противоположном опять же моему пониманию разумности и справедливости.

А страна вернулась к прежнему гимну. На старую музыку с ничуть не менее лживыми, чем при советской власти словами. И чтобы ещё более издевательски подчеркнуть такое окунание меня в дерьмо, текст взяли того же самого Михалкова. Я никогда не встану под такой гимн, вот за это уже могу отвечать.

Не знаю, сумел ли я четко и внятно ответить по поводу ненависти, презрения и «за что». Если кому-то не хватило однозначности формулировок, то могу уточнить ещё раз совсем коротко и просто. Ненависти, конечно, нет, но тут, скорее ничего более, как особенности личного характера. А вот презрения к этому государству и большинству составляющих его основу моих сограждан – вполне достаточное количество. За что, за что… За то. За невежественную ограниченность. За леность души. За упущенные возможности. За глупость.

Вы понимаете, я ведь лицо абсолютно частное, как сейчас принято говорить в определенных кругах «чисто физическое», никаких общественных амбиций не имеющее, они у меня все исключительно в областях творческих, к государству отношения не имеющих. Потому, чего мне перед вами кривить душой, любви народной мне не требуется и соображений никаких меркантильных не имею. Да и возраст… Следовательно, можете вполне поверить, я действительно честно делаю всё, что в моих ничтожных силах, дабы вновь иметь шанс уважать свою страну и ощутить причастность к в ней и с ней происходящему.

И даже пытаюсь опять найти в себе надежду. Пока безрезультатно.